Ми говорили про все, крім політики. У футбольній кар'єрі Олега Саленко було стільки всякого, і розповідає він так відверто, що розмінюватися на теми-супутники не хотілося. Навіть якщо людина живе в Києві.
Він міг стати для Росії другий Стрельцовим. Його рекорд на чемпіонатах світу - п'ять голів в одному матчі - не побитий і сьогодні, через двадцять років. З юнацьких збірних твердили: зростає геній ...
(Публікується мовою оригіналу)
– Я из-за этих сборных в июне 1986-го на собственный выпускной вечер не попал, – рассмеялся Саленко.
– Почему?
– У моего «Зенита» в Москве игра с «Торпедо». А я с юношеской сборной возвращался из Голландии. Был уверен, что поеду домой. В аэропорт приехали родители, Ира, будущая жена. Но к ним не подпустили. Прямо у трапа шлепнули в паспорт печать и отвезли к другому самолету, который ради меня специально на час задержали. Причем не клубный чартер, а обычный рейс. Представьте: пассажиры на нервах, не понимают, что происходит, и тут появляется какой-то пацан. Игроки «Зенита» встретили аплодисментами. Остальные косились со злобой. Начал я матч в запасе, но минуте на пятой сломался Коля Воробьев. Слышу: «Раздевайся!» Сыграли 1:1, во втором тайме я сравнял счет. Так что не зря ждали.
***
– Нам говорили, у вас в Киеве своя баня.
– Небольшой оздоровительный комплекс, а баня – в нем. Еще выступаю на телевидении да за ветеранов бегаю. Осенью, кстати, нас с Ваней Яремчуком в сборную Москвы пригласили.
– Это поворот.
– Мы сами удивились. В Урюпинск ездили играть, там искусственное поле открывали. Я подумал: как здорово, что уже в таких городах постелили футбольный газон!
– Каждый спартаковский ветеран, если удачный выезд, получает по тысяче долларов за матч.
– Так это Россия и это «Спартак»! На Украине цифры скромнее. Хорошо, если заплатят в два раза меньше.
– Тренировать не зовут?
– Мечтаю об этом, но пока глухо. Молодые уезжают в Россию – как Калитвинцев или Максимов. Даже Кучук и Кононов, которые работали здесь, сейчас у вас. А друзья сидят без команды. Вову Бессонова встретил: «Ты где?» – «Да нигде». Толя Демьяненко также.
– К кому с удовольствием пошли бы ассистентом?
– К Грозному. Классный тренер, со своей системой. И сам прислушивается, и подсказывает.
– Бизнесмен вы успешный?
– Нет. Жесткости не хватает. В бизнесе без этого никуда. А мне людей жалко.
– Вы хоть в плюсе?
– Да, но доход копеечный. Еще мне принадлежат полтора гектара земли в шикарном месте под Киевом. Четыре участка по 25 соток успел продать, остальные зависли.
– На телевидении вам платят?
– Конечно. Официально числюсь экспертом. Матчи комментирую.
– Нравится?
– Да. Вот только каждый украинский канал принадлежит структуре, которая владеет футбольными клубами. И попробуй что-нибудь сказать против этого клуба.
– Из ваших комментариев что-то уже вырезали?
– Нет. Я всегда работаю в прямом эфире.
– И в прямом эфире год назад, на радость всей Украине, грохнулись на пол.
– После травмы, если нога напряжена, такое возможно. У меня в колене штырь, нерв перебит. Врачи потом осмотрели: не микроинсульт ли?
– Не было?
– Если упал и сразу встал – значит, нет. Что-то другое. Для меня тоже загадка. Зато рейтинг канала моментально взлетел.
– С ногой отчего беда?
– Все накапливалось. Не так вырезали мениск, я еще полтора сезона играл в «Рейнджерс». Пока нога вообще не отказала. Две операции в Испании, одна в Германии, полетел в Америку. Там нерв очистили и предупредили: «Играть сможешь, но будут проблемы. Готовься!»
– Вы же и к экстрасенсу обращались? Вытащили собственную фотографию, тот определил все болячки.
– Не все – но за секунду он рассмотрел, что с коленом. Ира нашла его где-то в Ленинградской области, поехали. Мужчина в возрасте, видно, какой-то дар есть. Знаете, почему его запомнил?
– Почему?
– Одна деталь – я ушел, ждал Иру в машине. Она задержалась. Потом спрашивает: «У тебя большой палец разбит?» Я изумился – да! Как раз в то утро на него наступили – ни жена, ни экстрасенс знать об этом не могли. А в Киеве Инна Кравец, олимпийская чемпионка по легкой атлетике, познакомила с бабкой. Лечит людей, езжу к ней. Ну что, говорит, голубчик? У тебя – то-то и то-то. Всё в точку!
***
– Ленинградская ваша юность была боевой. До уголовных дел доходило.
– На меня дважды дела заводили! Первый инцидент случился на школьной дискотеке. Слово за слово, я вспылил. А кто в детстве не дрался? Удар – и мальчишка из параллельного класса свалился с сотрясением мозга. Вторая история – я уже с Ирой встречался. В гостинице «Ленинград» был лучший клуб. Что-то парень не то сказал – ну и отозвал его в туалет.
– Сломали ему челюсть?
– Нет, тоже сотрясение. В больницу забрали. А он оказался сыном полковника КГБ. Из-за этого заварушка и приключилась.
– Объяснимо.
– На базу «Зенита» приезжали, к Садырину.
– Страшно вам не было?
– Не-а. Даже когда начали давить со всех сторон. Пал Федорыч, добрая ему память, вызвал: «Это мы замнем. Но ты на поле отработаешь». В Советском Союзе было четко: если приносишь пользу стране и городу, ничего с тобой не сделают.
– Откупаться не пришлось?
– Нет. Опять же система. Другие люди объяснили этим, что нужно успокоиться. И всё. Меня не прятали, продолжал играть за «Зенит». А полковника пригласили на наш матч. Пал Федорыч сказал: «Так надо». Мне-то что? Вот рассказываю и думаю: а нынешняя молодежь поймет, о чем мы вообще?
– Карьеру сломать этот случай вам мог?
– Теоретически – да, если бы Пал Федорыч не взял мою сторону. Выезжая за рубеж, я давал подписку, что буду аккуратно себя вести. А впервые под раздачу попал, когда поменялся на «Гранаткина» майками.
– С немцем каким-нибудь?
– С французом! В финале их обыграли. Тут же кипеш: как можно отдавать футболку сборной Советского Союза?! Газеты подхватили. Но в то время одна правильная фраза все могла изменить. И я нашел ее: «Пусть в Париже висит футболка сборной СССР, которая победила Францию…»
– Самый забавный эпизод, связанный с Садыриным?
– У защитника Лехи Степанова родился сын. В харьковской гостинице сидим после игры, отмечаем. В номер набилось четырнадцать человек. Зашел Садырин, всех пересчитал и выдал: «Двое оштрафованы. За то, что не с командой».
– Кто?
– Уже не вспомню. Но их случайно не оказалось с нами. Кажется, отъехали куда-то по своим делам.
– В чемпионском ЦСКА-1991 Игорь Корнеев держался особняком. В том «Зените» такие футболисты были?
– Исключено! Коллектив был очень дружный. Вот еще история. Чем-то провинились, и Садырин после матча загнал команду в Удельную. Там решили: «Разъезжаемся тихонько по домам. В 8 утра, как штык, все обратно». А Пал Федорыч перед отбоем пошел с проверкой, в номерах – никого. Запер входную дверь базы, ключи унес с собой.
– Проблема.
– Да ну, бросьте. Двухэтажный корпус, утром через балкон залезли в свои комнаты. Садырин приехал – игроки тут. Выстроил нас, покрутил на пальце связкой ключей, усмехнулся: «Ладно, я все понял». И больше на базе после матчей не собирал. Садырин умел создать атмосферу. Своим подходом к игрокам он опередил время.
– То есть?
– Пал Федорыч был в меру жестким. Не держал команду в страхе, как многие наши тренеры. Не использовал крик ради крика. Работал принцип: если провинился, тебя не тренер накажет – команда. Поэтому мы вместе гуляли, вместе и на поле пахали.
– С Лобановским смешное тоже было?
– Как-то отыграли, присели с ветеранами у Коли-сапога в будке – была такая раньше на базе «Динамо». Ждали Андрюху Баля. Стук в дверь. «Кто там?» – «Валерий Васильевич Лобановский». Мы же знаем приколы Баля. Посмеялись и дальше рыбку чистим, пиво наливаем. Через минуту опять стук. Открываем – действительно Васильич. Огляделся и указал пальцем на меня: «Если с молодым будете пить – выгоню сразу!»
– Как справлялись с легендарными киевскими нагрузками?
– В этом смысле Лобановский удивлять умел. Я на всю жизнь запомнил, как тренировался с ним один на один. Переход из «Зенита» сопровождался большим шумом, на первый матч «Динамо» в Ленинград меня не повезли. Опасались провокаций. И Лобановский остался в Киеве. На базе я уже машину завел, а он: «Ты куда? У нас тренировка». –«С кем?! Никого же нет». – «Мяч бери – и на поле!» Я отбарабанил четыре серии с полной выкладкой. Чуть не помер. В другой раз на сборе в Германии бежали два теста Купера с интервалом в десять минут!
– Зачем?
– Лобановский тогда впервые позволил взять с собой жен. Но почувствовал расслабленность и закрутил гайки. Дал понять: они пускай отдыхают, ходят по магазинам, а у вас, ребята, здесь свои задачи.
– После двух подряд тестов Купера жены уже не вызывали интереса?
– Конечно. До кровати доползали с единственной мыслью: рухнуть – и заснуть.
***
– Вот история от Владимира Радионова, который пригласил вас однажды в молодежную сборную СССР. А затем сообщил, что после матча с Турцией сами ребята к нему подошли и попросили Саленко больше не вызывать: «Команда отторгла человека, и я не мог пойти против ее мнения. Олег был достаточно чванливым парнем…»
– Начнем с того, что Радионов меня никогда бы не вызвал, если б ему Лобановский не приказал. Я должен был улетать с национальной сборной, но перепутал и вместо аэропорта Борисполь приехал в Жуляны. Что делать? Вернулся на базу. Так Лобановский в наказание отправил меня в молодежку. Меня, правда, эта сборная… не прельщала. Матч в Симферополе, сижу в запасе. Во втором тайме трибуны стали голосить: «Саленко – на поле!» Понятно, выигрываем – но кричат! Радионов выпустил минут на пятнадцать.
– Это его и задело?
– Ну да.
– И никакие ребята к нему не подходили?
– Сейчас может быть все что угодно. Но в то время, в молодежной сборной, чтоб кто-то пошел к тренеру с такими пожеланиями? Не верю!
– А Борис Игнатьев говорил нам про турнир в Гонконге с юношеской сборной и букмекерской афере. Вы в той поездке были?
– Да. Могу рассказать в двух словах. Чтоб не подводить ребят. Мы, юношеская сборная, должны играть в финале с национальной командой Китая. Но были настолько сильны, что нас попросили основное время закончить вничью. Потом – «дело ваше». Вот и проверили себя на прочность.
– Как сыграли?
– После 90 минут счет был 1:1. А в дополнительное за пять минут забили два мяча.
– Не смутили вас разговоры перед матчем?
– Что вы, я же в чемпионате СССР играл…
– Каких только просьб прежде не было?
– Ну да. Доходило до маразма. Например, договорились больше двух не выигрывать. А люди приехали в Киев, всю ночь куролесили. На поле валятся с ног. И вот, в разгар матча пытаешься их привести в чувство: «Эй, вы, чего, как амебы? Соберитесь! Или хотите, чтоб вынесли вас 8:0?!» Соображать-то надо. Когда оказался в чемпионате Испании, там постоянно стимулировали на победу. А в Гонконге простимулировали, чтоб победу притормозили. Не вижу криминала.
– Игнатьев не огорчился, что его финансово обошли?
– Он человек иного склада. Если б ему рассказали – никогда бы на это не согласился. А деньги мы разделили поровну на всю команду, не считая, кто сколько сыграл. Мне хватило на телевизор, стойку и видеомагнитофон.
– Борис Петрович поражался: «Мальчишки везли такую видеотехнику, что, увидев в аэропорту размер коробок, я потерял дар речи…»
– У самолета перегруз был приличный. Платить за него уже нечем, все потратили. Еле утрясли, получили разрешение.
– А как киевское «Динамо» умудрилось проиграть «Таврии» финал первого чемпионата Украины?
– Вообще-то с «Таврией» была договоренность, что мы побеждаем…
– За деньги?
– Да. К тому времени мы месяц тренировались вполноги, думали, все решено, зачем напрягаться? Приехали в полной уверенности, что матч – пустая формальность, а дома ждет банкет, салют, цветы…
– В какой момент все изменилось?
– Не знаю. До игры этого ничто не предвещало. Но во втором тайме стало ясно, что «Таврия» бьется насмерть. На 75-й минуте мы пропустили гол. Пытались собраться, но уже не могли.
– По слухам главный тренер «Таврии» Анатолий Заяев усыпил в Киеве бдительность и в итоге всех перехитрил.
– По-моему, он был не при делах. Там свои игры. Наверное, люди прикинули – зачем отдавать золото? Когда будет еще такой шанс? Впрочем, кроме себя, винить нам некого. Готовились бы серьезно – растоптали бы эту «Таврию». А так расслабились – и получили. Вдобавок динамовское руководство оштрафовало каждого игрока на две тысячи долларов.
– Это больно?
– Не то слово! В 1992 году – две зарплаты!
– Есть объяснение, почему Йожефа Сабо так ненавидят футболисты, которые у него играли?
– Сабо в жизни и работе – два разных человека. Сейчас-то у нас нормальные отношения. Недавно он стал отцом, ребенок даже младше моего Ромки. Сабо возил его в наш садик, поэтому периодически встречались. Никаких проблем. Но как дело касается футбола, Сабо переклинивает. Становится неадекватным, орет, обвиняет в сдаче. Это единственный тренер киевского «Динамо», отставки которого открытым письмом потребовала команда.
***
– В Испании вы играли против Марадоны. Чем запомнился?
– Он тогда заключил контракт с «Севильей», а я проводил второй матч за «Логроньес». До этого полгода в Киеве маялся без игровой практики. И так соскучился по футболу, что на поле забывал обо всем. При счете 2:0 в пользу «Логроньеса» стал над «Севильей» издеваться.
– Как?
– Брал мяч и держал, пока не сфолят. А штрафные разыгрывали так: мне откатывают на метр, и я снова начинаю финтить. Просто в кайф было повозиться с мячом. Кончилось тем, что меня в очередной раз сбили, подлетел Марадона, специально наступил шипами на голеностоп и крикнул игрокам «Логроньеса»: «Да уймите вы его!»
– Из наших защитников на такие фокусы был горазд Сергей Горлукович. Сталкивались?
– Нет. Он прошел через союзные сборные, где было негласное правило: лидеров не трогать. Ведь когда опять вместе надо будет добиваться результата, кто его принесет? Не Горлукович же. Хотя Серегу побаивались. Помню, готовимся к чемпионату мира. В Новогорске футболистов чуть больше, чем требуется для заявки. Горлукович перед тренировкой осматривает свои длинные шипы на бутсах и задумчиво произносит: «Что-то многовато у нас народу…»
– Картина.
– Это что. Вот в Дублине был номер. Сыграли за сборную товарищеский матч, вечером с Горлуковичем и Радченко заглянули в паб. Я отвлекся на разговор с барменом, голову поворачиваю и вижу: публика в испуге жмется к стенке. А в центре зала в одиночестве пляшет Горлукович. Машет руками, будто лыжник, наяривает под музыку и не замечает никого вокруг.
– Христо Стоичков нас уверял, что Ромарио – умнейший человек. Вы пересекались с ним в «Валенсии». Подтверждаете?
– Ромарио очень своеобразный. Он нашел свою страну – Испанию. Где-то еще при всем таланте заиграть ему было бы тяжеловато. А уж в России или на Украине – особенно.
– Почему? Он же не пьет.
– Зато без этого в голове столько «тараканов», что с ними здесь никто не стал бы мириться. Ромарио легко мог проспать тренировку. Заявить Кройфу: «Ты не мой отец, поэтому мне все равно, что ты говоришь». Повсюду его сопровождали два телохранителя. Я спросил: «Зачем тебе эти амбалы? Кого боишься?» – «В Бразилии так принято».
– Предраг Миятович сказал, что не встречал в мире игрока, который исполнял бы пенальти так, как вы. В чем секрет?
– Нужно до последнего смотреть на вратаря. Когда он заваливается в один угол, катишь мяч в другой. Если стоит, не шелохнувшись, наносишь удар впритирку со штангой. Никогда не достанет. Был случай в «Валенсии». Получили право в игре на второй пенальти. Первый я реализовал. Теперь к «точке» решил пойти Пенев, капитан команды. Но Паррейра выскочил прямо на поле и завопил: «Нет-нет, отдай Саленко!»
– Нападающие отлично разбираются во вратарях. Лучший голкипер, с которым сводила жизнь?
– Миша Бирюков. В «Зените» на тренировках мне вообще поначалу не удавалось ему забить! Потом обратил внимание, что любые верховые мячи он берет, а внизу ему уже сложнее. И в дальнейшем Мише бил только так.
– В вашей «Валенсии» доигрывал знаменитый Андони Субисаррета. Не показалось, что фигура раздутая?
– Есть немножко. Тот же Бирюков, думаю, как вратарь посильнее. Субисаррета не умел играть ногами. В «Валенсии» на тренировках регулярно пасовали ему назад, чтоб наловчился. Однажды в матче против «Севильи» Субисаррета с такой силой вынес мяч, что организовал мне выход один на один с вратарем. Обвел его, после чего в подкате меня срубил защитник.
– Пенальти?
– Тысячепроцентный! Поковылял за мячом, как вдруг жест рефери – от ворот. Я был в такой ярости, что снял футболку и заорал по-русски: «Пошел ты…»
– А судья?
– Вытащил желтую. Но день спустя через газеты он признал свою вину: «Я ошибся. Пенальти был».
– Канчельскис нам рассказывал о чудачествах в «Рейнджерс» Пола Гаскойна. То засунет кому-то селедку под водительское сиденье, то стащит из раздевалки чей-то костюм. Какой проделкой порадовал вас?
– Меня обдал пеной из огнетушителя.
– Как мило.
– Мы всей командой что-то праздновали. Зашли в автобус, я сел впереди, рядом – никого. Неожиданно Гаскойн схватил огнетушитель, начал меня обливать. К его выходкам я привык, но тут не сдержался. Подрались. Да он и сам понял, что переборщил. Эпизод не повлиял на наши отношения. Мы жили в соседних домах, часто общались.
– Гаскойн выпить не дурак?
– Да нормальный он! Никакой не алкоголик. Поддавал не больше остальных. Но и на трезвую голову мог такое устроить, что все были в шоке. Вот пример. На тренировке Уолтер Смит, возглавлявший «Рейнджерс», напихал Гаскойну. А тот помочился в трусы. Демонстративно!
– Об этом мы наслышаны. Но что было дальше, история умалчивает.
– Ребята поржали. Смит махнул рукой: «Да ну тебя к черту!» У Гаскойна запасных трусов не было – так и бегал в мокрых всю тренировку. Смит, кстати, потряс меня в первый же день.
– Чем?
– Лично встречал в аэропорту, представляете?! Приехал на маленьком двухдверном «мерседесе», куда мой чемодан не помещался. Тогда погрузили его в такси, которое двигалось следом за нами. А Смит довез меня до дома.
– Дэвид Маррей, президент клуба, тоже человек неординарный.
– О, да! Бывший регбист, в 22 года попал в жуткую аварию. Ему ампутировали ноги выше колена – с тех пор передвигается на костылях. Но это не помешало заняться бизнесом и спустя два десятка лет стать одним из самых богатых людей Шотландии. Он дружит с Шоном Коннери, которого приводил в раздевалку в перерыве матча. К футболистам Маррей относился с огромной теплотой. Когда я собрался с «Истанбулспором» подписывать контракт, он сам тщательно его изучил. Настоял, чтоб включили дополнительный пункт.
– Какой?
– Турки хотели подстраховаться, но Маррей был категоричен: «Вы обязаны выплачивать Олегу все, даже если он играть не будет». С моей стороны выдвигать подобное условие было бы наглостью.
***
– До сих пор с Розенбаумом дружите?
– Конечно! Познакомились в Ленинграде, мне было 16 лет, Саня приезжал на базу «Зенита». А когда мне 21 год исполнился, Гриша Лепс пел на дне рождения. Его еще мало кто знал, привезли друзья из Сочи. По сей день приветы передает.
– Вы с Розенбаумом на «ты»?
– Да. Когда он был в Киеве с юбилейными концертами, ему вручили футболку «Динамо». На спине фамилия Розенбаум и цифра 60. А я для Саши заказал похожую – но с эмблемой «Зенита» впереди. Он обрадовался: «О, чувствую разницу…»
– Чем Розенбаум удивлял?
– Тем, что лет восемь назад бросил пить! Молодец – держит себя в руках!
– Жаль, песни изменились.
– Стали спокойнее – но не хуже. А любимая моя – «Одинокий волк». Знакомо это состояние.
– И вы на время с алкоголем завязывали?
– Года два не прикасался. Решил восстановиться. А то мотаешься с ветеранами, везде банкеты – может захлестнуть. Играем, например, финал прокуратур Украины. Сижу с прокурорами. Как не выпить – для общения-то?
– Сложно. Испания научила разбираться в вине?
– Да! Я же играл в Логроньесе, это столица Риохи. 5 – 7 евро там стоят молодые вина, вкуснее которых нет на свете ничего. Президент нашего клуба держал винный завод. Приносил мне ящик: «Бери, это лучшее! Пей!»
– Своему футболисту?
– А что такого? Мы всей командой днем перед игрой собирались – мясо с кровью, бокал вина… Только прибавлялось сил.
– Вы хотели продать «Золотую бутсу», которую получили как лучший бомбардир чемпионата мира-1994. Удалось?
– Пока нет. Шейхи планировали сделать турнир вокруг нее, но не сложилось. Может, перед чемпионатом мира в Бразилии снова начнутся предложения? Или «Зенит» выкупит для музея?
– Для «Зенита» – та же цена, полмиллиона долларов?
– А нет смысла сбивать. Команда, которая за 50 миллионов покупает Халка, не найдет на такую вещь 500 тысяч?
– Где-то ее демонстрируете?
– Когда попросили, принес на Олимпийский стадион. Так дети смотрю, не понимают, до чего дотрагиваются. Больше родители благодарили.
– Под охраной везли?
– Бросил на заднее сиденье машины да поехал…
– В прежние времена, если Саленко выезжал на улицу, всем надо было жаться по обочинам.
– Успокоился я чуть-чуть.
– Это почему?
– Столько автомобилей перебил – хватит. Слава богу, езжу на «мерседесах». Они держат удар. На одном и том же светофоре расколотил две машины. Сначала вынес «девятку», а в следующий раз ударили уже меня. Я улетел, сбил рекламный щит. В жену вылетела подушка.
– Опасно. Если не пристегнут – подушка может шею сломать.
– Да. Хорошо, она пристегнута была. У меня нож лежал, им пробивал подушку.
– Всегда нож с собой?
– Нет, когда на шашлыки собираюсь. Для самозащиты нож – не оружие, это все знают.
– Когда-то Вениамин Мандрыкин познакомил нас с термином «положить стрелку». Его такая езда привела в инвалидное кресло. А вы стрелку клали?
– Пытался. Мог по Киеву промчаться со скоростью 200. Движение в городе перекрывали, чтоб меня остановить. Но это трудно, они должны на выезде из города ловить. А я из города не выезжал!
– Права отбирали?
– Не смешите. Кто в Киеве у футболиста отнимет права? С ребятами поговоришь по-человечески – и все. Но раньше было проще.
– Если сложить все штрафы, которые заплатили, – хватит на машину?
– Не на одну! Но максимум давал гаишнику 500 долларов.
– Хоть раз за рулем по-настоящему испугались?
– Как-то было. Гнал по трассе 220. Заметил боковым зрением, что трактор выезжает поперек дороги. Наверное, тракторист был пьяный. Нажать на тормоз я уже не успевал.
– Что делать?
– Либо пытаться на такой скорости объехать, либо сразу улетать в кювет. Я добавил газа, ушел через встречку. Повезло – не было машин.
– Скорость 220 – это что по ощущениям?
– Сказка! Особенно в «мерседесе», ее не чувствуешь. Помню, в Испании еду спокойно, где-то 160. Вдруг мимо мотоциклист проносится. Как интересно, думаю. Прибавил, вхожу в поворот со скоростью 220. Я-то могу, а ему надо скидывать. Он ложится почти до земли – и обхожу его. Аккуратно, чтоб не сбить потоком воздуха. Еду 240, смотрю в зеркало – он на хвосте.
– Какой настырный.
– Дорога пошла не очень хорошая, а я уже 250 гоню. Все, пропал. Знаете, почему мотоциклисты ездят между полосами?
– Почему?
– Ориентируются по полосе. Когда летят – мало что видят. Но это тема не моя. На мотоцикле нужно быть собранным. А в машине я расслабляюсь.
***
– В Петербурге у вас есть жилье?
– Все оставил Ире, первой жене. Одну квартиру ей, другую – сыну. Саше 17 лет, школу заканчивает. Занимался единоборствами, прыжками в длину.
– С Ириной вы прожили 13 лет?
– Совершенно верно.
– Развод стал для вас облегчением?
– Прошел гладко, скажу так. Кое-что заплатил.
– Уполовинили ваше состояние?
– Правильна формулировка – «уполовинили». Но мне не жалко – все для ребенка. Да и с Ирой отношения нормальные. У них останавливался, когда пригласили на турнир Гранаткина. Хотя организаторы предоставляли гостиницу.
– Ирина не замужем?
– Вышла в Испании. Через год развелась.
– Ваша вторая жена где работает?
– Да нигде.
– Она из Киева?
– Да. Официально мы не разводились, но вместе не живем.
– Младшему сыну сколько лет?
– Ромке – 8. Переживаю за него.
– Настраивают против вас?
– И это есть, и другие моменты. Он между двух огней. Вот из-за этого сейчас у меня душа не на месте. Постоянно иду на компромисс – хоть мне тяжело себя ломать! Но иду!
– И правильно.
– Рома тренируется в «Динамо». Учится в школе рядом с моим домом. Надо воспитывать его как мужчину. А он за последний год получил кучу негатива. От которого нужно избавлять. Стараюсь с ним побольше бывать, чтоб находился в мужском коллективе, увидел, что это такое. Все – на личном примере.
– Ваши родители по-прежнему живут в Киеве?
– Да. Давно на пенсии. Я им дачу оставил – трудятся в огороде.
– К третьему браку готовы?
– Почему нет? Не зарекаюсь. Правда, с возрастом все чаще вспоминается фраза: «Чем больше узнаю людей, тем сильнее люблю собак». Только «людей» замените на «женщин».
– В таких случаях говорят: «Повезет с женой – будешь счастливым. Нет – станешь философом».
– Это точно. А вот собак обожаю с детства. Когда-то из Ленинграда на руках привез в Киев щенка мраморного дога. Вымахал он до 90 килограммов. Уезжая за границу, оставил у родителей. 12 лет прожил. В Валенсии, чтоб было, кому дом сторожить, взял в аренду ротвейлера. Предупредили: «Команды ему давайте на немецком». Но я по-русски пару раз объяснил – и проблем не возникало.
– Цапнуть не пытался?
– Меня вообще собаки не кусают. Пес оказался чудесный. Как-то я в саду задремал, так он сел рядом и не подпускал никого, включая жену! А увидев, что сын в бассейне шумно плещется, пес за ним прыгнул – подумал, ребенок тонет.
– Как сложилась судьба ротвейлера?
– Из-за того, что начались бесконечные переезды, выкупить его не рискнул. Позже в Англии заказал бультерьера, но он на карантине умер.
– У вас, кажется, и лошадь была?
– Да, когда в Киев вернулся. У друзей за городом есть конюшня, катался верхом – и увлекся. Хотел участвовать в соревнованиях по конкуру. Но с больным коленом, как выяснилось, серьезные тренировки противопоказаны. Пришлось завязать.
– Сколько стоила лошадь?
– 20 тысяч долларов.
– Из крупных покупок эта – самая нелепая?
– Когда у тебя хороший контракт, деньги не считаешь. Например, лет пятнадцать назад, уже понимая, что в Испании не останусь, купил 600-й «мерседес-купе». Заплатил со скидкой около 80 тысяч долларов. До сих пор у знакомых там в гараже стоит.
– Заржавел?
– Нет, они время от времени прогревают. Да и я приезжаю иногда. Машина на любителя, жрет 35 литров на 100 километров. Продавать бессмысленно.
– Яремчук на казино вас не подсадил?
– Боже упаси! Меня эта зараза обошла стороной. В карты с друзьями можно перекинуться, но в казино ни ногой. Перед глазами печальные примеры Вани и других людей, промотавших там миллионы.
– На работу Яремчук устроился?
– Вроде нет. Живет игрой в покер и на бильярде.
– Футбол, собаки, лошади, машины. Какие еще у вас интересы?
– Шахматы.
– С компьютером сражаетесь?
– Лучше сходить в парк Шевченко, где шахматные столы не пустуют. В основном, конечно, собираются пенсионеры. Когда гуляю там с сыном, могу сыграть партию-другую. Компьютер я освоил, но виртуальные игрушки – не для меня. Пусть этим молодежь развлекается. А мне живое общение дорого.